Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

зубы, Шэнь Цинцю бросил взгляд на спящего ученика, силясь почерпнуть уверенность в его безмятежном лице, и, разорвав подол, изо всех сил дернул за торчащие из ноги побеги.

В глазах потемнело от боли – казалось, он раздирает собственную плоть.

Выдернув еще несколько побегов, Шэнь Цинцю кое-как пришел в себя, обнаружив, что испускает судорожные вздохи, подозрительно похожие на всхлипы.

Однако в тот момент он был не в силах даже поднять руку, чтобы вытереть слезы. Просто… черт, это в самом деле слишком больно!

Хоть кровь из новых ран струилась ручьем, он, по крайней мере, мог идти дальше. Прежде ему казалось, что Ло Бинхэ сегодня крепко досталось – теперь же едва ли нашелся бы тот, кто, бросив единый взгляд на них двоих, не решил бы, что Шэнь Цинцю на все 120% несчастнее…

Поскольку Тяньлан-цзюню был известен его пункт назначения, он наверняка поджидает беглецов именно там – продолжив следовать на восток, Шэнь Цинцю попадет прямиком на вечеринку в честь «счастливого семейного воссоединения [4]». Покинув усыпальницу травника-любителя, заклинатель миновал еще пару склепов. Наконец он подыскал подходящий саркофаг, который показался ему достаточно уютным и чистым, и, бережно прикрывая голову почивающего ученика, осторожно уложил его внутрь. Склонившись, Шэнь Цинцю коснулся лба Ло Бинхэ тыльной стороной ладони – жар был такой, что он чуть не получил ожог. Проступившая в полную силу печать испускала яркий красный цвет.

Опустив ладони ученика на рукоять Синьмо, Шэнь Цинцю довольно долго собирался с духом, прежде чем закрыть крышку.

***

Тяньлан-цзюнь неторопливой поступью шел первым, за ним по пятам следовал Чжучжи-лан. Повернув за угол, они узрели Шэнь Цинцю, стоящего посреди склепа с обнаженным Сюя в руке – он будто поджидал их там.

Половина его светлого одеяния окрасилась ярко-красным. Кровь текла ручьем по уже подсохшим бурым дорожкам на левой руке и капала на пол, бескровные под стать лицу губы были сурово поджаты.

Казалось, Тяньлан-цзюнь был искренне потрясен его видом:

– Мы же расстались совсем недавно – где горный лорд Шэнь успел получить подобные ранения?

Шэнь Цинцю вернул ему холодный взгляд, отметив, что владыка демонов неплохо перенес душ из лавы в Зале ярости – от него даже горелым не пахло. Единственное, что напоминало об этом злополучном инциденте – слегка подпаленный край черных одеяний [5]. Выкусите, законы физики…

– А где же любимый ученик мастера Шэня? – приподнял брови Тяньлан-цзюнь, осматриваясь.

– Ушел, – бросил Шэнь Цинцю.

– Как же он мог уйти, – усмехнулся в ответ Тяньлан-цзюнь, – оставив мастера Шэня?

Шэнь Цинцю рассмеялся, словно поддержав шутку, так они и хохотали в унисон, пока Тяньлан-цзюнь внезапно не замолк.

Потому что обнаружил, что больше не может сделать ни шагу.

Опустив голову, он обнаружил, что его тело от стоп до пояса затянуто в цельную ледяную колонну, которая продолжает стремительно расти. Чжучжи-лану повезло еще меньше: не только ноги, но и одна из его рук уже покрылись толстым слоем льда.

Тут-то Тяньлан-цзюнь наконец обратил внимание на то, какой необычайный холод царит в этом склепе.

– Мобэй-ши [6], – пророкотал он.

Действительно, эта усыпальница принадлежала не кому иному, как предкам Мобэй-цзюня. Все они обладали уникальной даже для демонов способностью контролировать лед – неудивительно, что именно им было изукрашено все пространство склепа.

Не имея иных преимуществ, Шэнь Цинцю намеревался выжать все из тех сведений, что он почерпнул о Священном мавзолее из оригинального романа: пусть в бою он Тяньлан-цзюню не соперник, умелое применение этих знаний позволяло ему застать противника врасплох. В памяти всплыло, что всякий, температура тела которого выше температуры воздуха в этом склепе, будет немедленно превращен в ледяную глыбу и спустя пару-тройку дней попросту рассыплется на осколки. Потому, прежде чем зайти сюда, он максимально понизил температуру своего тела, используя духовную энергию – потому-то его лицо было белым как полотно.

Тем временем, лед уже добрался до груди Тяньлан-цзюня, однако благосклонная улыбка на его лице не дрогнула. Собрав в ладонь сгусток демонической энергии, он попытался раздробить лед – но не сумел сколоть его даже со своего кулака. Пусть ледяной панцирь и не скует его навеки, он все же позволит Шэнь Цинцю выиграть час-другой времени.

– Похоже, я не ошибся насчет мастера Шэня, – признал Тяньлан-цзюнь. – Он и вправду знает заповедные места Царства демонов как свои пять пальцев.

Не удостоив его ответом, Шэнь Цинцю помахал им с Чжучжи-ланом, прежде чем, развернувшись, двинуться прочь. Бросив осуждающий взгляд на племянника, Тяньлан-цзюнь невозмутимо произнес:

– Я ведь говорил тебе, что, если ты и вправду жаждешь залучить мастера Шэня в Царство демонов, то должен гарантировать, что от него не будет проблем. Ты ведь знаешь, что должен сделать?

– Этот подчиненный понимает, – еле слышно отозвался Чжучжи-лан.

Расслышавший этот обмен репликами до последнего слова Шэнь Цинцю внезапно понял, что упустил что-то очень важное…

Примечания:

[1] Первая стража одиночек 光棍一更 (guānggùn yī gēng) – название этой главы посвящено Дню Одиноких Людей, который в Китае отмечается 11 ноября (11.11), поскольку изначально эта глава была опубликована именно в этот день.

[2] Цинсы 情丝 (qíngsī) – в пер. с кит. «узы любви».

[3] Побелела от ужаса – в оригинале 魂飞魄散 (hún fēi pò sàn) – в пер. с кит. «душа разума улетела, а душа тела рассеялась», в образном значении «от страха душа ушла в пятки».

[4] Счастливое семейное воссоединение – в оригинале 好亲戚 (hǎo qīnqi) хао циньци – в пер. с кит. «славные родственнички по мужу (или жене), свойственники».

[5] Черное одеяние – в оригинале 黑衣 (hēiyī) хэйи – «походное (военное) платье».

[6] -Ши 氏 (shì) – в пер. с кит. «вельможа, чиновник, представитель царствующей династии».

Глава 62. Вторая стража одиночек

– Мастер Шэнь, прошу простить меня, – смиренно бросил Чжучжи-лан.

Нет! Тысячу раз нет! После того, как ты довел меня до подобного состояния своими доброхотскими потугами, чего же мне ждать от твоих извинений?

Удалявшийся уверенной походкой Шэнь Цинцю внезапно покачнулся, схватившись за стену. Казалось, что-то пытается покинуть его желудок, пробираясь по кровеносным сосудам – и это жуткое ощущение было ему знакомо куда лучше, чем хотелось бы. Совершенно выбитый из колеи, Шэнь Цинцю чуть не выпалил: «Ублюдок, мать твою! [1]»

Ло Бинхэ по-прежнему мирно почивал в гробу, так что в его теле куролесила чья-то еще кровь.

– Мастер Шэнь, – вновь достиг его ушей насмешливый голос Тяньлан-цзюня, – вам ведь уже столько раз доводилось пить кровь